АНГЕЛЫ И СИЛЫ

  1. ТИХАЯ МОЛИТВА

Ангеле Божий, Хранителю мой,

братик небесный в нелюбе земной!

Наших нежнейше-неслышных бесед

на языках человеческих нет.

Слух ни глагола не выловит. Лишь

духу звучит эта теплая тишь.

Что это: зов? Или весть? Или знак?

Что-то… А сердце оттукнется: — Так!

Братик! Самой неразрывью своей

что-нибудь сделай и мраки отвей.

Вот я, и вот они все потроха

Божьего грешника и батрака.

Что я могу? Только душу — по шву…

Как получился, таким и живу:

крепкий, работал, и, слабый, грешил,

разве что дар не менял на гроши.

Выпрями, ежели можешь, состав.

И в обстоянии не оставь.

  1. ЕВАНГЕЛИСТ ИОАНН

Это Слово снесла орлица

в руки апостола Иоанна,—

а как бы еще ему окрылиться

истово и благовествованно?

Порхнуло, прошелестело по свету;

шепотом даже лучше слышно:

а что, ежели любовь — это

изумление красотою ближнего?

Выплывание образа: либо Мариина,

либо лика Учителя — в них,

не оставленных без руля и мерила…

Клекотно говорит ученик.

  1. АРХАНГЕЛ ГАВРИИЛ

Бог победит (в тебе!) —

глаголет Гавриил —

(или — тебя?). Он сам: пред — это слово.

Он весь — и весть, и суть. И узел сил

узилища телесного, земного.

Начало дел. Зародыш речевой,

летящий титлом

лечь на чистую страницу.

Из дуновенья дня, из ничего,

глядишь, и Слово само-сотворится.

До-ветхости мир исписался весь.

Пора не спать, пророки были правы,

но действовать, спасти,

отдав себя на месть

само-губителей, спасателей Варраввы.

И выврачевать время, чтобы где ж? —

здесь, на земле, в любые дни и лета

впорхнуть победой Божией в допрежь

тетрадь нетронутую

Нового Завета.

  1. ИЛЬЯ ПРОРОК

Львиные грозы…

О, Илие!

О, пророче, мы с небом — не розны.

Всё ли мы на земле?

Или, гулко гуляя:

— Купол,— позвал,— громозди

для храмного Рая.

Раструб звуку пророй из груди!

Нёбо выстрой

и Новое Небо скажи:

громобыстры-

е ярусы ярой радости и этажи

гордых облак.

О, Илие!

Труд небесный — творительный отдых

для работ на земле.

Но взъемлю

тягло любого труда:

огалилеим ее аллилуйей

и Наиновейшую Землю

все населим тогда.

  1. АРХАНГЕЛ МИХАИЛ

— Кто, как Бог? — Светлый выкрик —

это и есть Михаил.

Ангелу гордому, горькому

он себя возгласил.

— Ты, увы, Совершенного Сердца

пропятая рана, изъян.

Гневной любовью к отступнику

Михаил осиян.

Меч — Любовь его, Верность —

броня безущербная, щит.

Слава — яркий шелом,

корпус Верой кольчужно покрыт.

На крутых нараменниках —

крылья горние Сил.

Кто, как Бог? — Этот светлый упрек —

он и есть Михаил,

что себя же и выкрикнул

мировому предлогу, Врагу.

Вымыть капельку яда из «Я»

я, и жизнь переплыв, не смогу.

  1. УМНАЯ МОЛИТВА

ГОСПОДИ!

Отведи меня здесь от растравы и роспади,

ГОСПОДИ ИИСУСЕ!

Все-то зрящий во всех,—

как ты горшим, душа, ни рисуйся,

грех возъемлющий Мира,

за всех, за меня на кресте

в костном хрусте висишь,

ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ!

Вместо меня… Но и вместе со мной:

сколько спину ни горбь,

выпрямительна, видите ль, казнь,

очистительна скорбь.

Вдышана в меня душа на всю жизнь,

да, но не больше,

ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ,

СЫНЕ БОЖИЙ.

Эту смесь как разделишь:

меня и со мной же —

горчично и гречнево?

ГОСПОДИ ИИСУСЕ ХРИСТЕ,

СЫНЕ БОЖИЙ,

ПОМИЛУЙ МЯ, ГРЕШНОГО!

  1. СОШЕСТВИЕ ВО АД

Мир — это весть. Но весь

иссяк и вытек смысл из буков тощих…

Путь — луза мрачная — куда? Невесть.

А истина — в кровавых многоточьях.

И не сложилась жизнь.

Ее Хозяин и источник

громадно выдохнул себя чрез толщи —

заматерелые— материальной лжи.

И тут — расселся грунт.

Ткань лопнула, натянута на тябла

в соседней храмине, враспах и вдруг.

Ткни, и — насквозь: так вещество ослабло.

Когда изъята ось,

какая верть и твердь — не дрябла?

Обручено безлюбо, безобрядно,

пространство с временем в три дневи разошлось.

И рухнул Бог и Дух.

Лишь крохотный, лишь болевой росточек

под плащаницею на Сердце вспух…

Так началась работа этой ночи:

сошествие во Ад.

В ту пазуху (быть может: точку),

где вход в Ничто, что болью был проточен,

и ужасом заляпан и объят.

Туда, в голодный нуль,

в заглот, за житом бывше-человечьим —

нас, гиблых, ради — Он Себя вомкнул,

а нам- утраты и оплакать нечем:

всерьез бесслезносерд

весь этот свет. А тот — сердечен?

— Удавкою времян обесконечен,

в мешке пространства коротает смерть.

Да как же смерть — терпеть?!

Всей верой, всем соборно-главым телом

в Страстную эту Пятницу, теперь

вцепиться в Бога — вот что можно сделать!

С колоколами — в сплав!

Мы — храмовый народ, ему подмога,—

из наших пульсов, пущенных стремглав,

из кровяных телец восклеим Бога.

Исчезнем вольно в Нем.

Рискнем ничем — воздастся много…

Ведь Он и мертвый: весь о нас тревога;

в трудах о нас и в смерти он живьем.

Ужо — узнаем там,

в том свинском тупике, мясном забое,

где дальше мрет всечеловечий хлам,

где стон и визг, и скрежеты зубовны,—

что мирозданья срам—

весь — упразднен и обезболен,

благоразумный вознесен разбойник

с Христом — туда — в Пасхальный Первохрам..,

— И ты — домой, Адам!

Милуоки, 1981,

1984—85

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s